 |
|
|
А корабли гибли нелепо, подставленные под бомбы и торпеды узостью залива и стесненностью фарватера.
Лейтенант Жилкин не мог без бумажки проговорить несколько фраз кряду.
В памяти его хранилось ровно столько слов, сколько напечатано их в уставах и наставлениях.
Употреблять в разговоре отвлеченные понятия он остерегался, целиком полагаясь на замполитов-комиссаров.
И к концу перехода Таллинн -- Кронштадт в простодушно-косноязычного трудягу Жилкина примитивнейшим, как акт осязания, чувством вошло решение-клятва: на каком посту он, Жилкин, ни находился бы, до какой ступеньки служебной лестницы ни добрался бы, первым и последним, основным и побочным стремлением его будет -- держать себя, вверенный ему корабль всегда готовыми к бою, который грядет через секунду.
Став наконец-то командиром эсминца, он ни в чем не изменил клятве, хотя и попал в "королевскую" бригаду, в окружение "королевских пиратов". В среде этих блестящих, властолюбивых, очень молодых, умных.
|
|
|
