 |
|
|
ловких и смышленых людей Жилкин на первых порах чувствовал себя докучливым гостем.
На ходовом мостике в роли всезнающе-мудрого командира, в командирской каюте, в салоне комбрига он казался особенно некрасивым, особенно неуклюжим, чуждым всему тому, что на флоте объединено понятием "кают-компания". "Пираты" лихо и толково командовали эсминцами, цапая призы, малюя почетные звезды на боевые рубки, и посмеивались над Жилкиным.
Он отвечал тем, что раз в месяц объявлял, на правах дежурного по бригаде, боевую тревогу тому эсминцу, который недавно сдал на "отлично" артиллерийскую стрельбу или так же блестяще вышел в торпедную атаку.
И всегда, без исключений, оказывалось: корабль к бою не готов, -- к настоящему бою, а не к отражению атак воображаемых самолетов.
Пираты" прикусывали языки, "пираты" недоумевали.
Война задела их краешком, никто из них не был унижен, служебные бумаги они, правда, составляли прекрасно.
|
|
|
